Скрудж из рождественской песни в прозе


James N. Frey
Фрэй, Джеймс Н.

Как написать гениальный роман

OCR - Chantal, apropospage.ru.

пер. с англ. Н. Буля
СПб.: Амфора. ТИД Амфора, 2005.

     

VII. Как научиться писать восхитительные диалоги и яркие драматические произведения

Диалог: прямой и опосредованный, яркий и блеклый

«− Привет, - сказал Джо Мэри. Мэри оторвала взгляд от книги:

− Привет.

Джо нервно переминался с ноги на ногу. Он был более чем уверен - в школьной столовой сейчас на него смотрят все.

− Че делаешь? - спросил он.

− Читаю.

− Ух ты. И чего читаешь?

− „Моби Дика"

− И как?

− Да так, про рыбаков.

Джо присел за стол, провел пальцем по воротнику, вытирая пот.

− Я хочу тебя спросить кое о чем, - сказал он.

− Слушаю.

− Тебя уже кто-нибудь пригласил на выпускной бал?

− Я туда не собиралась.

− Да ты что, туда все идут. Хочешь, пойдем вместе?

− Хм. Я обдумаю твое предложение.

− Чего тут думать, соглашайся! Я у отца машину возьму, денег завались...

− Звучит, вроде, неплохо...

− Поужинаем в пиццерии „У Бенни".

− Ладно, я согласна».

Данный диалог написан в драматической форме. Он развивается вокруг конфликта, поскольку мы видим противопоставление желаний двух персонажей (он хочет пойти с ней на выпускной бал, она туда не рвется), конфликт доходит до кульминации, персонажи достигают гармонии. И все же диалог никуда не годится. Почему?

Во-первых, диалог блеклый. В данном случае мы имеем дело с прямым диалогом. В прямом диалоге персонаж всегда говорит то, что думает. Он не пытается ловчить, лгать, острить, пускать в глаза пыль. В хорошем диалоге персонаж выражает свои желания опосредованно. Давайте сделаем тот же самый диалог опосредованным.

«− Придется мне здесь присесть, такова служба, - сказал Джо.

− Что? - Мэри оторвала взгляд от книги.

− Ага, мне платят полтора доллара в час, чтобы я сидел с книгой в школьной столовой и служил всем примером.

− Садись где хочешь, мы в свободной стране.

Джо улыбнулся ей и произнес:

− Могу предсказать твое будущее.

− И как же ты его узнал?

− Я гадаю по Таро.

− Я из семьи унитариев, так что в гадание по Таро не верю.

Джо извлек из кармана колоду карт и принялся их тасовать. Наконец он выложил одну из карт на стол.

− В восемь часов за тобой приедет машина марки „Шэ-ви Нова".

− Да ну?

− За рулем будет сидеть сногсшибательно красивый молодой человек в белом смокинге.

− И куда он меня повезет?

− Он тебя отвезет на выпускной бал.

− Класс! Это тебе все карты поведали?

− Да. Но все я тебе рассказывать не собираюсь, - он убрал карты в карман. - Не люблю портить сюрпризы.

− Ты меня приглашаешь на свидание?

− Ты согласна?

− Тебе же все должны были рассказать карты. Так что ты сам знаешь».

Перед нами опосредованный диалог. Поэтому он нам кажется куда как интереснее. Диалоги между персонажами, действующими на пределе возможностей, всегда опосредованны. В телевизионных комедиях положений практически все диалоги — прямые. Поэтому они навевают скуку.

При работе над диалогами персонажи получаются остроумней, очаровательней, образованней, умней, болтливей, чем вы сами. Как такое возможно? Все дело во времени. Поступки и речь персонажей кажутся спонтанными. Мы считаем персонажи настоящими людьми, которые говорят и делают умные вещи. Джо сунул карты в карман и пошел болтать. Автор книги, быть может, провел двое суток без сна, раздумывая, каким образом Джо произведет на Мэри впечатление.

Вам никогда не встречались на вечеринках идиоты, которые любят поговорить о неполноценности женщин? Допустим, перед вами разглагольствует один из них. Вы хотите возразить, но фраза: «Сам дурак» — единственное, что приходит вам в голову. По дороге домой вы понимаете: надо было привести цитату из работы Симоны де Бевуар о феноменологии классовых и культурных половых различий в рамках теории экзистенциально-культурного детерминизма. Тогда бы дурак замолчал.

Теперь представим, что в данную ситуацию попал персонаж вашего произведения. Вы бы тщательно все обдумали и нашли правильные слова, которые вложили бы в уста персонажа. Возможно, на это у вас уйдет неделя, но читателю покажется, что персонаж произнес свои слова спонтанно.

Стили драматического произведения

Существует три стиля драматического произведения: повествовательный, эпизодический и полуэпизодический.

Особенности повествовательного стиля заключаются в следующем: автор рассказывает о событиях, показывает развитие персонажей, работает над внутренним конфликтом, но повествует об этом кратко. Роман «Госпожа Бовари» практически целиком написан в повествовательном стиле.

«Шарль не знал, что отвечать; он почитал свою мать и бесконечно любил жену; мнение матери было для него законом, но ему не в чем было упрекнуть и Эмму. После отъезда матери он робко пытался повторить в тех же выражениях какое-нибудь самое безобидное ее замечание, но Эмма, не тратя лишних слов, доказывала ему, как дважды два, что он не прав, и отсылала к больным. И все же, следуя мудрым, с ее точки зрения, правилам, она старалась уверить себя, что любит мужа. В саду при лунном свете она читала ему все стихи о любви, какие только знала на память, и со вздохами пела унылые адажио, но это и ее самое ничуть не волновало, и у Шарля не вызывало прилива нежности, не потрясало его. Наконец Эмма убедилась, что ей не высечь ни искры огня из своего сердца, да к тому же она была неспособна понять то, чего не испытывала сама, поверить в то, что не укладывалось в установленную форму, и ей легко удалось внушить себе, что в чувстве Шарля нет ничего необыкновенного. Проявления этого чувства он определенным образом упорядочил - он ласкал ее в известные часы. Это стало как бы одной из его привычек, чем-то вроде десерта, который заранее предвкушают, сидя за однообразным обедом...»[1]

Прибегая к эпизодическому стилю, автор подробно описывает действия персонажей. Вот еще один пример из «Госпожи Бовари».

«За обедом муж нашел, что она хорошо выглядит. Когда же он спросил, довольна ли она прогулкой, Эмма как будто не слышала вопроса; она все так же сидела над тарелкой, облокотившись на стол, освещенный двумя свечами.

− Эмма! - сказал Шарль.

− Что?

− Знаешь, сегодня я заезжал к Александру. У него есть старая кобыла, очень неплохая, только вот колени облысели, - я уверен, что он отдаст ее за сто экю... Я решил сделать тебе приятное и купил ее, - прибавил он. - Я правильно поступил? Ну? Что же ты молчишь?

Она утвердительно качнула головой. Четверть часа спустя она спросила:

− Вечером ты куда-нибудь идешь?

− Да. А что?

− Просто так, милый, ничего!

Отделавшись от Шарля, она сейчас же заперлась у себя в комнате. Сначала это было какое-то наваждение: она видела перед собой деревья, дороги, канавы, Родольфа, все еще чувствовала его объятия, слышала шелест листьев и шуршание камышей. Посмотрев на себя в зеркало, она подивилась выражению своего лица. Прежде скрудж из рождественской песни в прозе не было у нее таких больших, таких черных, таких глубоких глаз. Что-то неуловимое, разлитое во всем облике, преображало ее. „У меня есть любовник! Любовник!" - повторяла она, радуясь этой мысли, точно вновь наступившей зрелости».

В полуэпизодическом стиле перемежаются повествовательный и эпизодический стили.

«Перед самым Михайловым днем Шарль на трое суток приехал в Берто. Третий день, как и два предыдущих, прошел в том, что его отъезд все откладывался да откладывался. Папаша Руо пошел проводить Шарля; они шагали по проселочной дороге и уже собирались проститься; пора было заговорить, Шарль дал себе слово начать, когда они дойдут до конца изгороди, и, как только изгородь осталась позади, он пробормотал:

− Господин Руо, мне надо вам кое-что сказать.

Оба остановились. Шарль молчал.

− Ну, выкладывайте! Я и так все знаю! - сказал Руо, тихонько посмеиваясь.

− Папаша!.. Папаша!.. - лепетал Шарль.

− Я очень доволен, - продолжал фермер. - Девочка, наверное, тоже, но все-таки надо ее спросить. Ну, прощайте, - я пойду домой. Но только если она скажет „да", не возвращайтесь - слышите? - во избежание сплетен, да и ее это может чересчур взволновать. А чтобы вы не томились, я вам подам знак: настежь распахну окно с той стороны, - вы влезете на забор и увидите.

Привязав лошадь к дереву, Шарль выбежал на тропинку и стал ждать. Прошло тридцать минут, потом он отметал по часам еще девятнадцать. Вдруг что-то стукнуло об стену - окно распахнулось, задвижка еще дрожала. [Конец эпизода, возврат к повествовательному стилю.]

На другой день Шарль в девять часов утра был уже на ферме. При виде его Эмма вспыхнула, но, чтобы не выдать волнения, попыталась усмехнуться. Папаша Руо обнял будущего зятя. Заговорили о материальной стороне дела; впрочем, для этого было еще достаточно времени - приличия требовали, чтобы бракосочетание состоялось после того, как у Шарля кончится траур, то есть не раньше весны.

Зима прошла в ожидании...»

Принципы построения драматического эпизода

В драматическом произведении наличие развивающегося конфликта обязательно. Это утверждение справедливо не только для драматического произведения в целом, но и для каждого эпизода. Поскольку в эпизоде есть развивающийся конфликт, должна быть кульминация и развязка, даже если конфликт продолжит свое развитие в последующих эпизодах. Ключевые конфликты в эпизоде и в произведении в целом не обязательно должны совпадать. Например, ключевой конфликт развивается между главным героем и женой, а первый эпизод в произведении содержит конфликт между главным героем и начальником. Конфликт в эпизоде приведет к увольнению главного героя. Это событие, в свою очередь, повлияетна ключевой конфликт.

Структура эпизода не отличается от структуры всего произведения. В начале напряжение незначительно, но оно постепенно нарастает, пока не наступает кульминационный момент, за которым следует развязка. Вот пример из «Рождественской песни в прозе».

«А бедный умалишенный тем временем, выпустив племянника Скруджа, впустил новых посетителей. [Перед нами мостик, связывающий данный эпизод с предыдущим.] Это были два дородных джентльмена приятной наружности, в руках они держали какие-то папки и бумаги. Сняв шляпы, они вступили в контору и поклонились Скруджу.

− Скрудж и Марли, если не ошибаюсь? - спросил один из них, сверившись с каким-то списком. - Имею я удовольствие разговаривать с мистером Скруджем или мистером Марли?

− Мистер Марли уже семь лет как покоится на кладбище, -отвечал Скрудж. - Он умер в сочельник, ровно семь лет назад. [Конфликт пока не начинается, т. к. Скрудж еще не знает, что джентльмены пришли просить денег.]

− В таком случае мы не сомневаемся, что щедрость и широта натуры покойного в равной мере свойственна и пережившему его компаньону, - произнес один из джентльменов, предъявляя свои документы. И он не ошибся, ибо они стоили друг друга, эти достойные компаньоны, эти родственные души. Услыхав зловещее слово „щедрость", Скрудж нахмурился, покачал головой и возвратил посетителю его бумаги. [Напряжение нарастает.]

− В эти праздничные дни, мистер Скрудж, - продолжал посетитель, беря с конторки перо, - более чем когда-либо подобает нам по мере сил проявлять заботу о сирых и обездоленных, кои особенно страждут в такую суровую пору года. Тысячи бедняков терпят нужду в самом необходимом. Сотни тысяч не имеют крыши над головой.

− Разве у нас нет острогов? - спросил Скрудж. [Скрудж начинает злиться: он понял, что пришли за деньгами.]

− Острогов? Сколько угодно, - отвечал посетитель, кладя перо обратно.

− А работные дома? - продолжал Скрудж. - Они действуют по-прежнему?

− К сожалению, по-прежнему. Хотя, - заметил посетитель, - я был бы рад сообщить, что их прикрыли.

− Значит, и принудительные работы существуют, и закон о бедных остается в силе?

− Ни то, ни другое не отменено.

− А вы было напугали меня, господа. Из ваших слов я готов был заключить, что вся эта благая деятельность по каким-то причинам свелась на нет. Рад слышать, что я ошибся.

− Будучи убежден в том, что все эти законы и учреждения ничего не дают ни душе, ни телу, - возразил посетитель, - мы решили провести сбор пожертвований в пользу бедняков, чтобы купить им некую толику еды, питья и теплой одежды. Мы избрали для этой цели сочельник именно потому, что в эти дни нужда ощущается особенно остро, а изобилие дает особенно много радости. Какую сумму позволите записать от вашего имени?

− Никакой.

− Вы хотите жертвовать, не открывая своего имени?

− Я хочу, чтобы меня оставили в покое, - отрезал Скрудж. -Поскольку вы, джентльмены, пожелали узнать, чего я хочу, - вот вам мой ответ. Я не балую себя на праздниках и не имею средств баловать бездельников. Я поддерживаю упомянутые учреждения, и это обходится мне недешево. Нуждающиеся могут обращаться туда.

− Не все это могут, а иные и не хотят - скорее умрут.

− Если они предпочитают умирать, тем лучше, - сказал Скрудж. - Это сократит излишек населения. А кроме того, извините, меня это не интересует.

− Это должно вас интересовать.

− Меня все это совершенно не касается, - сказал Скрудж. - Пусть каждый занимается своим делом. У меня, во всяком случае, своих дел по горло. До свидания, джентльмены!

Видя, что настаивать бесполезно, джентльмены удалились [кульминационный момент, за которым следует развязка], а Скрудж, очень довольный собой, вернулся к своим прерванным занятиям в необычно веселом для него настроении.

Меж тем за окном туман и мрак настолько сгустились...» [Мостик к следующему эпизоду.]

Только что был приведен пример цельного эпизода. Эпизод начинается с прибытия двух джентльменов, конфликт развивается и доходит до кульминационной точки, заканчивается развязкой, после которой перебрасывается мостик к следующему эпизоду. Цельный эпизод не следует использовать слишком часто. В начале эпизода конфликт не имеет достаточного накала, чтобы увлечь читателя.

Допустим, ваш персонаж хочет, чтобы его повысили.

Он принимает решение: на следующее утро первым делом он пойдет к начальнику. Эпизод завершен (решение принято). Отсюда мостик можно сразу перебросить к середине следующего эпизода:

«- Джо, потребуй, наконец, повышения! На ребенка не хватает денег. Если ты не поговоришь с начальником, я от тебя уйду!

− Ладно, ладно, завтра утром сразу пойду к начальнику.

Ночью ему не спалось, и на следующее утро [мостик к следующему эпизоду] Джо, стоя перед начальником на трясущихся ногах, заявил:

− Либо вы меня повысите, либо я увольняюсь!

Начальник, растянув губы в волчьей ухмылке, взглянул на Джо и произнес:

− Что ж, Гогсгроув, нам будет не хватать вас. [Кульминация эпизода.]

В тот же день Джо купил веревку, чтобы повеситься...» [Развязка и мостик к следующему эпизоду.]

Прыжок в середину эпизода увеличит скорость развития сюжета и поможет читателю удержать внимание на развивающемся конфликте. Для разнообразия кульминацию в эпизоде иногда опускают. Если эпизоду не хватает напряженности, его можно выкинуть целиком. Этим приемом пользуются также для достижения комического эффекта:

«Утром Джо понял - остался один-единственный вариант. Он возьмет у отца дробовик и ограбит винный магазин. Тогда хватит денег на дорогу до Голливуда, а там уж он точно пробьется на телевидение. Он дождался темноты, надел лыжную маску, перчатки и кроссовки. Оставив машину за углом, ровно в 9.00 Джо зашел в винный магазин „У Фрэда". Ровно в 9.28 его доставили в городскую тюрьму». [Момент задержания пропущен для достижения комического эффекта.]

Когда критики отмечают быстрый темп развития сюжета, это чаще всего значит, что писатель бросает свои персонажи прямо в середину эпизода с развивающимся конфликтом. Когда вы сядете за роман, думайте над каждым эпизодом. Может, для поддержания темпа часть эпизода лучше опустить?

Как сделать скучный эпизод ярким и выразительным

Перед вами самый обычный, заурядный эпизод: полицейский прибывает на место убийства и беседует с медэкспертом.

«Лейтенант Фиск остановился рядом с домом на улице Вермонт и вышел из машины.

Он взбежал по ступенькам и позвонил в дверь. Через секунду дверь открыла служанка.

Она отвела лейтенанта на террасу, где его уже ждал медэксперт. Медэксперт представился. Его звали Герман Триплет. Фиск и Герман обменялись рукопожатиями.

− Где труп? - спросил лейтенант Фиск.

− Там, - показал Триплет. Медэксперт был высокого роста, его лицо украшали маленькие усики.

Служанка вышла. Триплет подвел лейтенанта к дивану, за которым лежал труп, накрытый простыней.

− Давайте поглядим, - произнес Фиск.

− Приятного здесь мало. - Триплет отдернул край простыни, и лейтенант увидел тело тридцатилетней женщины. Ее горло было перерезано.

− Сколько прошло с момента смерти? - спросил Фиск.

− Часа два, может, три.

− Следы сопротивления имеются?

− Нет.

− Ладно, когда вы составите полный отчет?

− Он будет у вас на столе в восемь утра.

− Оружие нашли?

− Нет.

− Криминалисты выехали?

− Уже час, как должны быть здесь.

− До их приезда труп больше не трогайте. А я пока поговорю со служанкой.

− Хорошо, лейтенант».

В этом жалком скучном эпизоде нет ничего нового, конфликт отсутствует, персонажи шаблонны. Такой эпизод можно увидеть в любом полицейском сериале. К тому же в эпизоде нет изюминки, он бесцветен. Давайте введем в эпизод конфликт и посмотрим, что получится. Начнем с того момента, когда лейтенант попадает на террасу.

«- Меня зовут Фиск, - представился лейтенант, даже не подумав подать руку молодому человеку.

− Триплет, - представился Триплет.

− Новенький? - спросил Фиск.

− Я уже успел поработать.

− Чего же я тогда тебя ни разу не видел?

− Работал.

− Стоил бы чего-нибудь, я бы о тебе слышал.

− Я хорошо справляюсь.

Лейтенант повернулся к служанке:

− Если понадобитесь, Туте, вас позовут.

Служанка кивнула и вышла.

− Ну и где труп, Триппет?

-За диваном.

Лейтенант глянул за диван.

− Вы ее так и нашли - с простыней?

− Я ее накрыл.

− Не люблю, когда на месте преступления что-нибудь трогают. Убрать простыню.

Триппет стянул простыню, и лейтенант склонился над трупом женщины, рассматривая рану.

− Время смерти, Триппет?

− Я бы сказал, что смерть наступила два-три часа назад.

Лейтенант закурил сигару.

− Мне показалось, вы говорили, что хорошо справляетесь.

− К утру я буду готов сообщить вам, что она ела на завтрак и когда в последний раз ходила в туалет.

− Ладно, Триппет. Буду ждать с нетерпением. Я все всегда жду с нетерпением. Где черти носят криминалистов?

− Их вызвали - это все, что я знаю.

− Позвони еще раз. Передай, если не появятся через пять минут - надаю им по задницам и проломлю башку.

− Ладно».

Теперь эпизод выглядит лучше, поскольку персонажи находятся в состоянии конфликта. Единственный минус — диалог слишком прямолинеен. Давайте еще раз переделаем диалог, устранив этот недостаток. Мы снова начнем с момента встречи лейтенанта и медэксперта:

«- Фиск, - представился Фиск.

− Триплет, - прозвучало в ответ.

Лейтенант повернулся к служанке:

− Вам не пора заняться уборкой? [Намек, подразумевающий фразу: „Пошла вон".]

Служанка стремительно выбежала из комнаты. Лейтенант повернулся к Триплету.

− Где Хенесси? [Намек, подразумевающий фразу: „Ты что здесь делаешь?"]

− В прошлую пятницу у Хенесси был последний звонок. [„Он ушел на пенсию".]

− С ним на пенсию отправились и его знания. [„У тебя, Триппет, должно быть, совсем нет опыта".]

− Я работаю уже шесть месяцев. [„У меня есть опыт".]

− Я о тебе ни разу не слышал. [„Чего ты стоишь?"]

Триппет покраснел:

− Я тоже о вас ни разу не слышал.

Фиск рассмеялся.

− Ну и где жмурик? [Т. е. труп.]

− Третья палата, койка номер один, - ответил Триплет, отодвинув диван и сдернув простыню.

− Какая тонкая работа, - произнес лейтенант Фиск, склонившись над телом. - Обожаю эстетов, ненавижу мясников. И что у нас с КЧПК? [Смысл вопроса разъясняет ответ Триплета.]

− Не знаю „кто", не знаю „чем", понятия не имею „почему", а вот „когда" - скажу.

− Это я и сам скажу. Судя по трупному окоченению, ее убили два с половиной часа назад

Триплет ошарашенно кивнул.

− Хенесси мне всякое рассказывал, - пояснил лейтенант. -Я слушал и мотал на ус». [«У меня есть опыт».]

Отсюда мораль: диалог должен быть ярким, принадлежать к опосредованному типу и содержать конфликт. Как этого добиться? Читайте дальше.

Работа над репликами в диалоге

Большинство авторов сначала пишут грубый черновик романа, а потом долго над ним работают, добиваясь качественных улучшений. В особенности это касается диалогов. После того как вы написали диалог, его нужно перечитать и ответить на ряд вопросов:

• Присутствует ли конфликт?

• Нет ли банальностей?

• Можно ли его переделать в опосредованный тип?

• Все ли реплики достаточно красочны?

Давайте посмотрим на следующий обмен репликами. Он происходит вечером между Люси и Джо. Джо уволили с должности агента по снабжению.

Он не хочет говорить об увольнении Люси. Ей через три месяца рожать, сбережений у них нет. Обмен репликами начинается, как только Джо переступает порог:

«Увидев выражение лица мужа, Люси спросила:

− Солнышко, что случилось?

− Ничего не случилось. С чего ты взяла?

− Ты меня не поцеловал, когда вошел.

− Я не в настроении.

− Может, все-таки скажешь, что случилось?

− Чего ты сегодня такая любопытная?

− Может, у меня есть на то право, я ведь как-никак твоя жена.

− Но не начальник!

С этими словами Джо выбежал из комнаты».

Давайте для краткости закроем глаза на то, что в данном диалоге приходится иметь дело со скачкообразным конфликтом.

Теперь начнем работать над диалогом. Мы будем перечитывать строчку за строчкой, каждый раз задаваясь четырьмя вопросами, приведенными выше.

Итак, первая строчка:

«Солнышко, что случилось?»

Конфликт имеется? Да. Вопрос, в своем роде, нападение. Люси требует от Джо определенных сведений. Она подталкивает Джо к ответу. Нет ли здесь банальности? Есть. Тогда как перефразировать вопрос так, чтобы убрать банальщину, сохранив при этом конфликт?

«Что у тебя за выражение лица?» Нет, это еще банальней. «Солнышко, что ты такой помятый?» Годится? Конфликт есть? Банальности нет? Можно ли переделать реплику в опосредованный тип? Слово «помятый» применительно к человеку является метафорой. Значит, реплика уже относится к опосредованному типу. Достаточно ли красочна реплика? Единственный способ найти ответ — устроить на несколько минут мозговой штурм и попытаться найти вариант получше. Может: «Солнышко, ты выглядишь как сдувшийся шарик». Не нравится? Ладно, оставим в реплике слово «помятый».

Переходим к следующей строчке. Джо отвечает: «Ничего не случилось. С чего ты взяла?» Конфликт? Ну, вообще-то защита, причем вялая. Реплике не хватает красок. Плюс ко всему от нее веет банальностью. Ставим этой реплике «двойку».

Начинаем мозговой штурм. Как насчет: «Все просто сказка»? Слишком банально? Да, отчасти, но спустя некоторое время вы обнаруживаете, что больше в голову ничего не лезет. Так или иначе, новый вариант реплики принадлежит к опосредованному типу, она яркая, в ней мы видим конфликт. Вы решаете оставить ее в таком виде. После того как вы подобным образом проработали каждую реплику, у вас получится следующее:

«- Солнышко, что ты такой помятый?

− Не знаю, все просто сказка.

− А что тогда не целуешь?

− Простуду подхватил, не хочу тебя заразить.

− Ты не простуду, ты ворчалок подхватил, а ворчалки незаразны.

− Слушай, Люси, знаешь, какое первое правило супружеской жизни? Не надо прямо с порога сразу лезть с расспросами к мужу. Нужно выждать хотя бы тридцать секунд.

− А второе правило: делись своими секретами.

− А третье правило: ты мне жена, а не начальник, поэтому отстань!»

Если вы хотите включить этот диалог в произведение, знайте — над ним еще надо долго работать. Слово «помятый» не совсем подходит, «все просто сказка» звучит не очень естественно. Чем дольше вы будете работать над репликами, тем лучше они станут. Большинство диалогов требует именно такой пошаговой проработки. С каждым шагом вы будете накалять конфликт, вносить больше новизны, яркости и красок. С каждым шагом диалог будет все лучше и лучше.

Заповеди динамичного произведения

Заповедей три:

A. Будьте оригинальными.

B. Используйте всю палитру ощущений.

C. Будьте поэтом.

Перед вами скучный отрывок, содержащий заурядное описание событий.

В нем нет ничего особенного. Такое обычно получается в первом черновом варианте:

«Когда мисс Апплгейт приехала на вокзал, поезд уже ушел. Не зная, что делать, она металась по платформе. На пути следования поезда были остановки. Может, она успеет его перехватить на следующей станции? С этой просьбой она обратилась к таксисту. „Никак, - ответил он, - ничего не получится". Должен быть выход. Она вернулась на вокзал и спросила одного из служащих, когда следующий поезд. „Через два часа",- ответил он. Столько ждать она не могла. Неожиданно ей в голову пришла идея. А что, если она полетит на самолете? Точно, если она полетит на самолете, то успеет".

В эпизоде нет ничего оригинального. Давайте введем в эпизод кое-какие детали, и вы увидите, как он сразу оживет.

«Когда Беатриса Апплгейт приехала на вокзал Рено Амтрак, она увидела хвост уходящего пятичасового поезда на Сан-Диего. Она металась по серым плитам старой платформы, не зная, что делать. Неожиданно ей вспомнилось, что пятичасовой поезд всегда останавливался в Верди - там загружают почтовый вагон. Она кинулась к худому как палка таксисту. Таксист, прислонившись к старому „плимуту", изучал листок с результатами скачек.„Сто долларов, если будем в Верди через пятнадцать минут", - выдохнула она, сунув купюру под нос таксисту.

Старый таксист прикинул все „за" и „против", сплюнул, произнес: „Не выйдет" - и снова углубился в чтение. Застонав от бессилия, Беатриса кинулась обратно на платформу. Должен быть выход! Она обратилась в справочную. Круглолицый служащий кивнул и произнес: „Следующий поезд в западном направлении отходит в 7.10".Наверное, на мысль Беатрису натолкнула сойка, кружившая в вышине. Летают ли чартерные рейсы из аэропорта Спаркс? До аэропорта она доедет за двадцать минут, оттуда долетит до Мэрисвилля и перехватит поезд, до того как он прибудет в Сакраменто!»

Пулицеровской премии с этим отрывком скорее всего не выиграть. Тем не менее он определенно лучше скучного и невнятного первого варианта. Мы избавились от общих фраз, добавили оригинальности. Однако мы все еще имеем дело с обычным описанием происходящего, эпизоду не хватает чувственности. Не будем забывать, хороший писатель обращается не только к визуальному ряду, но и к обонянию, осязанию, вкусу. Персонаж бросает то в жар, то в холод. Писатель может затрагивать чувства, принадлежащие к сфере человеческой психики: предчувствие, дежа вю и т. д. Вот пример.

«Беатриса Апплгейт, приехав на вокзал Рено Амтрак, увидела хвост уходящего пятичасового поезда на Сан-Диего, исчезающий в закатной дымке. Издалека донесся гудок. Порывы жаркого ветра, дующего из пустыни, уносили прочь клубы дыма, валившего из трубы паровоза. Ветер хлестал по щекам, обжигал ноздри. Стуча каблуками, она металась по серым плитам старой платформы. Что же делать? Она бросила взгляд на стену. На ней висела старая, покрытая пылью карта. Карта навела ее на мысль. До станции Верди десять минут - там у поезда стоянка - грузят почту. Неподалеку она увидела такси - старый черно-желтый „плимут" с ржавыми крыльями. Темнокожий таксист-мексиканец, устало прислонившись к машине, изучал листок с результатами скачек. От таксиста несло марихуаной и исходила опасность. Но все же это был шанс. Она извлекла из кошелька стодолларовую купюру и помахала ею у таксиста под носом. Его глаза загорелись.

− Перехватим поезд в Верди, и деньги - твои. Таксист задумался, несколько раз подбросил и поймал связку ключей.

− Не выйдет, - наконец качнул он головой».

Третья заповедь: будьте поэтом. «Легко сказать, но трудно сделать», — скажете вы. Тут вы правы, но сложности этим не ограничиваются. У третьей заповеди есть еще и поправка: «Не перестарайтесь». Третья заповедь требует от писателя использования фигур речи для усиления эффекта. Фигуры речи включают олицетворение, гиперболу, метафору и сравнение.

Олицетворение — наделение человеческими качествами неодушевленных предметов: «Я люблю свою машину, но она, похоже, меня ненавидит». Гипербола — чрезмерное преувеличение: «Моя бывшая жена была добра как эсэсовец, а нрав у нее был как у крокодила». Метафора — употребление слов и выражений в переносном смысле: «Диету она бросила в мае, и к ноябрю превратилась в бочку», «Джордж сунул руку в динамомашину, рука превратилась в гамбургер». Некоторые метафоры использовались столь часто, что превратились в клише: «смотреть на мир сквозь розовые очки». Сравнение — уподобление одного другому: «Конь наступил ему на ногу, она стала похожа на блин», «Парень Мэри глуп как пробка». Удачная фигура речи не только потрясет читателя, она вызовет определенные ассоциации. Диккенс, например, пишет, что «Скрудж прятался как устрица в раковину». Сравнение очень яркое, устрица не только отгораживается раковиной от мира, это создание еще имеет мерзкий вид.

Гумберт Гумберт описывает свою первую встречу с Лолитой так: «Черный в горошек платок скрывал ее грудь от моих старых обезьяньих глаз». Глаза персонажа «обезьяньи» не только потому, что безобразны, но и оттого, что их обладатель — растлитель малолетних, животное. Когда мы впервые сталкиваемся с Шарлем Бовари, Флобер описывает его следующим образом: «волосы у него были подстрижены в кружок, как у сельского псаломщика». Без сомнения, сельские псаломщики стригли волосы именно так. Однако это сравнение наталкивает нас на определенные ассоциации. Сельские псаломщики, должно быть, ограничены, скучны, неинтересны. Именно таким и оказывается Шарль. Вождь, персонаж, от лица которого ведется повествование в романе «Пролетая над гнездом кукушки», говорит, что голос у Макмерфи «был громкий и воплощал в себе ад». Но голосом дело не ограничивается. Далее Вождь описывает старшую медсестру: «губы у нее были треугольные как у куклы, всегда сложены так, словно просили соску». Перед нами вдвойне удачное сравнение: губы у старшей медсестры как у куклы, но и сама медсестра как кукла — в ней нет ничего человеческого.

Как правильно подобрать фигуры речи для собственного произведения?

Гением быть необязательно, все дело в практике. Когда вы работаете над произведением, попытайтесь, чтобы в черновик попали все фигуры речи, которые придут вам в голову. Пусть иногда вам кажется, что некоторые из них звучат по-дурацки. Если вы хотите использовать в качестве определения прилагательное, которое вам не нравится, отложите ручку и подумайте немного. Может, вам удастся найти сравнение, передающее образ гораздо ярче. Персонаж высокого роста — высок как... Он умный — умен как... Щенок очаровательный — очарователен как... Чем больше практики, тем лучше станут ваши фигуры речи.

Будьте осторожны. Если откажетесь от фигур речи — произведение будет блеклым. А неудачные фигуры нелепы, как пингвины в джунглях. Они исказят смысл, превратят текст в курьез и абсурд. Все вышесказанное справедливо, если, оговоримся, вы не хотите написать комедийное произведение.

Вот пара подсказок.

Избегайте шаблонов: слепой как крот /холодный как лед /яркий как солнце /твердый как камень /здоровый как лошадь /слезы ручьями /море лиц.

Не используйте в одном предложении много сравнений подряд: «Она была высокой как телеграфный столб, худой как тростинка, ее кожа была мягкой как бархат, а глаза голубыми как море».

Не смешивайте метафоры: «Он зарывал свой талант в землю и прятал голову в песок».

Не пишите о том, чего читатель может не понять: «От него несло S02». (He все знают, что S02 - формула диоксида серы, пахнущего тухлыми яйцами.)

Не растягивайте сравнение:«Его руки были заскорузлыми как корни дерева, почерневшими за годы под землей, грубыми, словно изъеденные термитами, и крепкими, как и положено быть корням».

Будьте осторожны с объектом сравнения: «Вечер был погожий и теплый, небо было усыпано звездами как щеки больного оспой – нарывами».

Если вы описываете нечто отталкивающее, со сравнениями надо быть не менее осторожным: «Зажав нос, он заглянул в канализацию. На поверхности время от времени вздувались пузыри - зеленые, как елочные украшения».

Помните, читатель должен отчетливо представлять себе объект сравнения.

Избегайте подобных пассажей: «Ее лицо напоминало дорожную карту, на которую наложили план здания Пентагона».

Не перегружайте сравнение: «Ее глаза были подобны индийским сапфирам, которыми ювелир из Танжера украсил южноафриканские бриллианты».

Не смешивайте буквальные и фигуральные выражения: «Даблдей был отцом бейсбола, двух сыновей и дочери».

Несколько других важных приемов

Существуют определенные приемы, которые позволят вдохнуть жизнь и силы в вялое и скучное произведение. Например, в узор повествования можно вплести понятие времени.

«Она кинула взгляд на пустую серую прерию. Где-то там вождь Бегущий Медведь принял смерть, а седьмая кавалерийская бригада в один день вырезала тысячу индейцев. Грусть и печаль переполняли ее. „Суп готов", - произнес кто-то за спиной. Она повернулась и пошла обратно по двору, вымощенному серыми плитами. Раздвижная дверь была открыта, она вошла в гостиную. Обед уже был на столе. К тому моменту, когда она справилась с булочкой, вождь, индейцы и мясники из седьмой кавалерийской бригады были забыты».

Еще один сильный прием — пропустить эпизод через восприятие персонажа, т. е. другими словами, описать события с его точки зрения. Иногда персонаж воспринимает неверно то, что видит.

«Норман проснулся, потянулся в спальном мешке и взглянул на равнину Юкка. Солдаты, от которых он прятался накануне, исчезли. Он видел только башню и дома. „Сейчас, может, и разведаю, что им нужно", - подумал он».

Произведение должно быть живым, а не статичным. Меняется либо сам эпизод, либо его восприятие читателем. Вот статичная картина.

«За домом стоял красный хлев. Им не пользовались уже много лет. Краска облупилась, дверь слетела с петель, кормушки были опрокинуты».

Перед нами пейзаж. А теперь добавим в эпизод динамики.

«За домом стоял красный хлев. Задвижки на ржавых петлях со скрипом качались из стороны в сторону. Краска вздулась и облупилась, куски ее уносил ветер и швырял в пустые кормушки. В хлеву все еще слышалось эхо от визга тысяч свиней, которых некогда здесь держали».

Помните о третьей заповеди: «Будьте поэтом»? А поправку к ней: «Не перестарайтесь»? Автор следующего отрывка забыл об этой поправке.

«Милдред была маленькой курносой женщиной с ушами, как у мышки. Она всегда держала корпус прямо и походкой напоминала воробушка. Ее звонкий, чирикающий голосок только усиливал сходство. Однако на этом сходство с воробушком заканчивалось. Ноги у нее были, как у буйвола, причем не африканского, у него как раз ноги длинные и прямые, а тайского, ноги которого толстые, как кедр, использующийся при обшивке полубаков джонок в Гонконге».

Подводя итог, скажем, что ваше произведение должно быть ярким, насыщенным (побольше деталей, поменьше общих фраз), в нем должен чувствоваться темп. Используйте всю палитру ощущений: слух, зрение, вкус, обоняние, осязание. Не забывайте о духовном мире и помните о чувстве юмора.

[1] отрывки из романа «Госпожа Бовари» даны в переводе Н. Любимова

июль, 2009 г.

OCR - Chantal, apropospage.ru.


Источник: http://www.apropospage.ru/lit/roman/frey7.html



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

Все - Сценарий здоровым будь

Скрудж из рождественской песни в прозе Скрудж из рождественской песни в прозе Скрудж из рождественской песни в прозе Скрудж из рождественской песни в прозе Скрудж из рождественской песни в прозе Скрудж из рождественской песни в прозе Скрудж из рождественской песни в прозе Скрудж из рождественской песни в прозе Скрудж из рождественской песни в прозе

ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ